Настоятель Никольского храма села Турово протоиерей Евгений внимательно посмотрел на юношу, который в тот морозный зимний день 1947 года подошёл к нему после окончания службы, чтобы сказать о своём желании креститься. Священник давно приметил этого молодого человека, нередко приходившего на богослужения. Внимание настоятеля привлекло не только то, что люди такого возраста редко бывают в церкви, но и его внутренняя собранность, обычно не свойственная молодежи. Приходя в храм, юноша как вставал где-то в уголке, так и стоял, пока служба не закончится. Они несколько раз разговаривали до этого, и отец Евгений знал о тех испытаниях, которые выпали на долю Анатолия.

Анатолий со своей матерью Александрой Устиновной жили в деревне Киселёво, в двух километрах от Турово. Когда-то их деревенский дом вмещал в себя большую семью. Кроме них в нём жили отец Анатолия Павел Семёнович, братья — Павел, Иван, Дмитрий и Василий, сёстры — Екатерина и Евдокия. Но потом словно град разных бед обрушился на них.
Сначала раскулачивание, которое Анатолий помнил смутно, поскольку был совсем маленьким. Память сохранила лишь какие-то моменты. Опись имущества — когда буквально всё было переписано на грязные жёлтые листы и вынесено из дома.

Те, кого признавали кулаками, облагались налогом, уплата которого была непосильной. Помимо собственно сельхозналога, самого по себе непомерного, добавлялись еще культжилсбор и самообложение – каждое в размере 200 процентов от суммы сельхозналога. Получалось, что он вырастал в пять раз, становясь порой намного больше той суммы, с которой начислялся. Чтобы покрыть долг по налогу, описывали имущество, оцениваемое, как правило, очень невысоко. Получалось, что люди, которые по меркам начала 21-го века и так были сравнительно бедными, не только лишались всего, что у них было, но ещё оказывались должны недоимку по уплате налога. ... Анатолий вспоминал яблоню во дворе их дома. Крона дерева была настолько густой, что позволяла в летние дни укрываться под ней не только от солнца, но и от дождя. Накануне прихода комиссии в этих густых ветвях тогда удалось спрятать несколько сундуков с самым необходимым. Юноша вспоминал, как после того, как комиссия ушла, вывозя всё их нехитрое имущество на их же старой телеге, к которой верёвкой привязали такую родную корову Чернавку, семья, как бы страшась сразу заходить в разорённый дом, села обедать во дворе. Обед для двух взрослых и семи детей представлял собой чугунок отварной картошки «в мундире». На душе у всех было тоскливо и пусто. Всё было разграблено, и при этом сказано, что это они ещё остались должны, потому что всё их имущество не покрывает суммы налога, подлежащего уплате... Из всех домашних животных после раскулачивания в доме Щуровых остались только несколько куриц и петух на насесте. Дмитрий по поручению матери попытался спрятать в лесу лошадь. Но лошадь всё равно нашли, а Александре Устиновне пришлось проходить исправительные